“Как всем известно, йеменский кофе – один из лучших в мире. Однако отведать его в Йемене совсем непросто. Нормальных кофеен в нашем понимании в Сане нет. Кофе пьют дома, а то, что предлагается в отелях – или растворимый кофе, или слабый отвар гышра. В целом, кат почти полностью вытеснил кофе.”

Домашняя сокотрийския обжарка кофейных зерен.

“Сейчас в моей дахабской кофейне свежеобжаренный йеменский кофе, заваренный во френч-прессе – самый популярный напиток.”

Оригинальное сообщение на socotra.ru

—
“Стремление непременно что-то ДЕЛАТЬ.
Живи да живи себе. Радуйся, что сейчас занимаешься тем, что создаёшь себе прекрасные воспоминания для пенсии”. (C) Герда

Вероятно, сцены, которые он увидит, не дадут тебе материала для нападения на его разум – твои же прежние неудачи привели к тому, что сейчас это уже не в твоей власти. Но есть способ напасть на чувства, который еще можно попробовать. Когда он впервые увидит останки того, кто раньше был человеком, заставь его почувствовать, что “вот таков мир на самом деле”, а вся религиозность была одной фантазией. Ты, конечно, заметил, что мы совершенно запутали значение слов “на самом деле”. В ответ на рассказ про какое-нибудь духовное переживание они говорят: “А на самом деле ты просто услышал музыку в хорошо освещенном помещении”. Здесь эти слова означают только физические факты, отделенные от остальных элементов переживания. С другой стороны они могут сказать: “Тебе хорошо рассуждать о таких порывах сидя в кресле, но подожди, пока с тобой это произойдет на самом деле!” Здесь слова употребляются в противоположном смысле и означают не физические факты (которые они уже знают), а эмоциональные воздействия на человеческое сознание. Оба значения возможны, а наше дело так их спутать, чтобы слова могли употребляться то в одном смысле, то в другом, как нам выгоднее. Общее правило, которое мы уже утвердили среди них, вот какое: во всех переживаниях, делающих их счастливее или добрее, только физические факты “на самом деле”, а духовные – “субъективны”, во всем же, способном их огорчить или развратить, духовное – это и есть действительность, и, не обращая внимания на нее, мы от “самого дела” убегаем. Таким образом, при рождении ребенка кровь и боль “на самом деле” есть, а радость – субъективна. В смерти же именно наш ужас обнаруживает, что такое “на самом деле” смерть. Ненавистный человек “на самом деле” отвратителен – в ненависти человека видишь таким, каков он есть, в ненависти разбиты все иллюзии; обаяние же человека любимого – просто субъективная дымка, скрывающая похоть или корысть. Войны и нищета страшны, мир и радость – субъективные настроения. Эти существа всегда обвиняют друг друга в том, что хотят съесть торт так, чтобы он остался цел. Однако, благодаря нашим трудам, они платят за торт, но не могут его съесть. Если ты хорошо поведешь пациента, он скоро станет считать, что его чувства при виде человеческих внутренностей выражают “то, что на самом деле”, а чувства при виде счастливых детей или хорошей погоды – просто сантименты.

Твой любящий
дядя Баламут.

Но самый великий наш триумф – это инъекция ужаса перед старым и неизменным в философии. Благодаря ей интеллектуальная бессмыслица может разложить волю. Современная европейская идея эволюции и исторического развития (отчасти – наша работа) оказывается тут весьма полезной. Враг любит банальности, Он хочет, чтобы люди, планируя что-нибудь, задавали себе вопросы простые: справедливо ли это? благоразумно ли? возможно ли? Если же мы заставим людей спрашивать себя: согласуется ли это с духом времени? прогрессивно это или реакционно? по тому ли пути движется история? – они не будут обращать внимания на то, что относится к делу. На вопросы, которые они себе задают, конечно, нет ответа. Они не знают будущего, а каково оно будет, во многом зависит именно от их выбора. В результате, пока их мысли кружатся в пустоте, мы располагаем наилучшей возможностью проскользнуть и склонить их к тем действиям, которые нам желательны. Проделана огромная работа. Когда-то они знали, что некоторые изменения – к лучшему, другие – к худшему, а третьи безразличны. Мы сильно это исказили. Описательную характеристику “без изменений” мы заменили эмоциональным словом “застой”. Мы научили их думать о будущем как об обетованной земле, на которую вступят лишь привилегированные счастливцы, а не как о месте, куда каждый из них движется со скоростью шестидесяти минут в час, что бы он ни делал и где бы он ни был.

Твой любящий
дядя Баламут.